Есть ли насилие у животных? Да, и оно особенно заметно у видов с развитым интеллектом. Например, у некоторых видов уток и шимпанзе наблюдаются акты группового принуждения, которые требуют планирования и координации — признаков высшей нервной деятельности.
Шимпанзе бонобо, живущие в безопасности на одном берегу реки Конго, выработали модель общества, основанную на кооперации и доброте. Самка выбирает самца, который делится с ней едой, не проявляя агрессии. Таким образом, эволюционное преимущество получают самые миролюбивые особи. Шимпанзе с другого берега, живущие в условиях конкуренции, пошли по пути силы и агрессии. Здесь выживает сильнейший. А те, кто проигрывает в силе, образуют коалиции, чтобы силой добиваться своего. В такой среде побеждают жестокие и «подлые» стратегии.
Это наглядно показывает, что эволюция предлагает два принципиальных пути: через доброту и кооперацию или через насилие и доминирование.
Пытки — не просто слепая жестокость. Это насилие, применяемое с конкретной целью, что требует способности к планированию и предвидению последствий. Именно эти когнитивные функции — целеполагание и планирование — помогли обезьяне превратиться в человека. Таким образом, пытка — это уродливый, но прямой продукт нашего развитого интеллекта.
При этом природа знает и механизмы противодействия насилию — контрадаптацию. Когда агрессия начинает угрожать выживанию вида, включаются защитные механизмы. Например, скандинавские медведицы, спасая потомство от нового самца, уводят медвежат на окраины человеческих городов, где хищник не рискнет их преследовать.
Обсуждая пытки, насилие и рабство, мы часто ограничиваемся лишь их моральным осуждением. Однако, не поняв их эволюционных и социальных корней, мы не сможем эффективно с ними бороться. Насилие — это не просто «порочная практика», а в определенных условиях — эффективная, хоть и жестокая, стратегия выживания и доминирования. Чтобы противостоять ему, недостаточно одного осуждения. Необходимо глубокое понимание его причин и механизмов, а также сознательное культивирование тех «эволюционных путей» — кооперации, эмпатии и доброты, — которые способны ему противостоять. Иначе, осуждая насилие, мы так и не поймем, что с ним делать.